13 лет назад своим хитом "join me" они устроили революцию в готик-металле. Их постеры печатались в "браво" в огромном формате, и этих меланхоличных рокеров до сих пор можно регулярно увидеть на верхних строчках чартов. Это HIM. Они не стареют, а их новым альбомом "tears on tape" восхищаются фанаты в возрасте от 10 до 100 лет. Вилле до сих пор считают сексуальным, и он своим мрачным трепещущим голосом на каждой пластинке поет о смерти и настоящей любви. (в оригинале ringen mit, вообще это бороться, не не борется же он с любовью и смертью). Время от времени у него бывают перерывы для кружечки пива. Он побеседовал с нами перед Гигом в Гамбурге 6 октября.

- Тот факт, что ты назвал ваш последний альбом „Tears on Tape", является чествованием твоих музыкальных идолов, которые в переносном смысле проливали свои слёзы на музыкальную пленку. Ты также упоминал, что музыка для тебя, как дневник. Есть ли какие-то определенные песни, которые ты связываешь с моментами жизни, которые ты считаешь достойными, чтобы о них помнить?

  Забавно, но в основном это финские шлягеры. Мои родители раньше постоянно слушали подобную сентиментальщину, и поэтому такие песни наталкивают меня на мысли о моем раннем детстве. Когда я пошел в школу, саундтреком к моей жизни были KISS, WASP и Twisted Sister. Однако стоит уточнить, что эту музыку я связываю больше не с конкретными моментами, скорее возникают определенные чувства, которые я в то время переживал. Начало весны, первые осенние листья... 

- Или окончание школы?

  Именно! Пока слушаешь такую старую музыку, появляются новые воспоминания, в зависимости от того, в какую эпоху своей жизни ты её слышишь. 

- Ты говоришь, что слёзы - важная часть твоей жизни, они обогащают существование, позволяют действительно ценить хорошие моменты в жизни. Так какие песни заставляют тебя лить слёзы? Возможно, какие-то из них написаны тобой?

  Возможно, но это слёзы радости, которые проливаются тогда, когда ты чего-то достиг или довёл дело до конца. Будь то выпуск альбома или момент, когда ты замечаешь, что твои песни постепенно обретают форму после всего того времени, что ты потратил на репетиции, пробы записи. Потом сама запись и дрожь в предвкушении релиза, это всё очень сильно захватывает. 
И потом чувствуешь, как тебя захватывают воспоминания, и понимаешь, как и что тогда чувствовал, когда, например, писал именно эту песню. Или появляются новые воспоминания, когда песню играешь в живую. И часто такие песни – мой личный дневник, хотя тексты и не обязательно описывают реальность, они скорее артефакты некой эпохи.

- Каково это для тебя – играть такие старые песни, как, например, „Join me" или „Right Here in My Arms"? Тебе это нравится или они уже действуют тебе на нервы?

  В одно время да, было и так, но теперь уже нет. Потому что каждая песня как будто пишется заново каждый вечер, публика другая, другое настроение, другой зал – отсюда разница. Но если я, например, представлю, что мы должны отыграть сотню концертов в "Große Freiheit", это меня расстроит. Потому что было бы скучно видеть каждый вечер одно и то же. 
Но я люблю всё так, как есть сейчас, разные освещения залов, реакция публики – это всегда захватывает.

- Оглядываясь на свою карьеру, каким ты видишь будущее своей музыки? Многие критики упрекают вас в том, что спустя годы вы выпустили ровно такой же альбом. Ты считаешь так же или видишь это всё по-другому?

  Ну, я говорю себе, что если людям не нравятся ХИМ, они будут считать музыку однообразной. То же самое с AC/DC - если ты фанат, то в каждом альбоме находишь что-то новое, другое. Определенно, мы никогда сильно не меняли свой стиль, и каждый играет на своем инструменте так же, как и раньше, но ведь в этом и есть наша идентичность. По нашему мнению, мы менялись уже хотя бы потому, что за всё это время мы выросли. Мы начинали тинейджерами, за всё это время многие из группы женились, завели детей, что это отразилось на нашей музыке. Не то, чтобы всё стало лучше, круче или больше. Скорее мы ищем в темноте золотой слиток, о котором мы знаем, что где-то он должен быть. И мы не хотим сдаваться. Но прежде всего мы пишем песни для самих себя, чтобы открыть в голове новую дверцу, и мы, вероятно, находим в нашей музыке больше отличий, чем замечают другие. Однако мы должны работать с тем, что мы имеем. Я не могу радикально изменить свой голос и звучать, как Шер! Хотя было бы неплохо… Причем… Неет, невозможно!

- Как ты проводишь свое свободное время, когда хочешь просто расслабиться? У тебя есть домик в лесу?

 Когда я в Финляндии, я в основном встречаюсь со своими старыми друзьями, зависаю с ними – в зависимости от того, чем они занимаются, меняется и мой способ проводить свободное время. С кем-то я иду поесть в шикарный ресторан, с другими играю в бильярд и пью. Вынужден признать, что именно хобби у меня нет. И домика в лесу тоже. 

- Вот проклятье! Но вернемся к друзьям- ты еще собираешься работать с «чудаком» Бэмом?

 Сложно сказать, он сейчас сам очень много путешествует со своей группой и по работе по всему миру. При этом он не фанат использования телефона или имейла, мы болтаем только тогда, когда видимся. Я люблю этого парня, он замечательный, но, к сожалению, последнее время у нас не было возможности вместе позависать. Но это не значит, что мы больше не снимем с ним видео или что-то вроде этого. 

- Ок, последний вопрос. Что бы могло послужить причиной тому, чтобы ты бросил музыку?

 Смерть!

Ловим его на слове и надеемся, что до этого момента еще есть время.
Огромное спасибо Вилле Вало и да - по секрету - моё давно уже не подростковое сердце тает купили дом, це тает.